сделать своего соперника более дружелюбным, пройдя огнем и мечом юг Франции. Франциск и Карл договорились о союзе против турок, но немецкие князья-протестанты, которые решительно были настроены порвать с Римом, образовали Шмалькальденский союз (от названия городка Шмалькальден в Гессене, где была составлена конституция союза). И вместо того, чтобы встать во главе величественного похода христиан и отвоевать Венгрию для Европы, Карлу пришлось заниматься давно зревшей междоусобицей в Германии. Сам он увидел только начало этой войны. Эта борьба за первенство среди тех, кто правил Германией, кровопролитная и противоречащая здравому смыслу, то вспыхивала с разрушительной силой, то снова опускалась до уровня интриг и дипломатии. Словно клубок змей, политики — ученики Макиавелли, никак не могли остановиться, и эта схватка продолжалась до XIX столетия, неся смерть и запустение Центральной Европе.
Императору так и не удалось понять, какие действительные силы играли роль приводных пружин в этом столкновении интересов. Он был, для его времени и положения, на редкость набожным человеком и принимал религиозную вражду, которая вот-вот должна была расколоть Европу на множество враждующих государств, как подлинно теологические расхождения во взглядах. Он созывал конгрессы и советы, тщетно пытаясь добиться примирения. Изучая историю Германии, неизбежно приходится вникать в детали Нюрнбергского религиозного мира, постановлений Рати-сбонского рейхстага, Аусбургского исповедания и т, д.
На самом деле едва ли кто-нибудь среди европейских правителей вел свою политику честно. Религиозный конфликт, ширившийся в Европе, стремление простых людей к правде и социальной справедливости, знание, набиравшее в то время силы,— все это были ненужные помехи в представлении царственных дипломатов. Генрих VIII начинал свою карьеру с книги, написанной против ересей, и получил от Папы в награду титул «охранитель веры». Стремясь развестись со своей первой бездетной женой ради юной леди Анны Болейн, желая также выступить против императора заодно с Франциском I и присвоить немалые богатства церкви в Англии, он в 1530 г. примкнул к королям-протестантам. Швеция, Дания и Норвегия к тому времени уже перешли на сторону протестантов.
Религиозная война в Германии началась в 1546 г., через несколько месяцев после смерти Мартина Лютера. Нет необходимости подробно излагать детали этой кампании. Протестанты были наголову разбиты у Лохау. В результате шага, который иначе как вероломством не назовешь, удалось захватить и заточить в тюрьму Фридриха Гессенского, главного из оставшихся противников императора. От турок удалось откупиться, пообещав ежегодно платить дань. В 1547 г., к великому облегчению императора, умер Фран-
диск I. Тем самым Карл получил своего рода передышку и сделал последнее усилие установить мир там, где мира уже не было.
В 1552 г. вся Германия снова было охвачена войной, и только поспешное бегство из Инсбрука спасло Карла от пленения. С договором в Пассау наступило еще одно непрочное перемирие. Карлу больше невмоготу было нести величие и заботы империи. Он никогда не отличался особенно крепким здоровьем, от природы был малоактивен и вдобавок сильно страдал от подагры. Карл V принял решение отречься. Он передал все суверенные права на Германию своему брату Фердинанду, а Испанию и Нидерланды отписал сыну Филиппу. Затем, с видом непонятого и отвергнутого благородства, он удалился в монастырь св. Юста, стоявший между холмов, покрытых каштановыми и дубовыми лесами, к северу от долины Тахо в Испании. Там он и умер в 1558 г.
Много было написано прочувствованных слов об этом уходе от мира, о самоотречении величественного, утомленного мирской суетой Титана, искавшего в аскетическом уединении мира с Богом. Но его отречение не было ни уединенным, ни аскетическим. При нем оставалось почти сто пятьдесят человек прислуги — оставив заботы двора, он сохранил на новом месте все удобства дворцовой жизни; а Филипп II был послушным сыном, для которого совет отца был равен приказу.
Что же касается аскетизма, то выслушаем свидетельство Прескотта*:
«В почти ежедневной переписке, которая шла между секретарями Карла и министром в Вальядолиде, едва ли найдется письмо, в котором так или иначе не говорилось бы о меню императора или его болезни. Одна из этих тем следовала естественным порядком за другой, словно бы комментарий к ней. Едва ли где-нибудь еще подобные темы составляли основное содержание государственной корреспонденции. Должно быть, министру непросто было сохранять серьезный вид, по долгу службы прочитывая эти послания, в которых политика и гастрономия смешались столь странным образом. В обязанности курьера, курсировавшего между Вальядолидом в Лиссабоном, входило делать крюк, чтобы заехать в монастырь св. Юста и доставить провизию к императорскому столу. По четвергам он должен был доставлять рыбу для пятничного поста. Форель, которую ловили в этих местах, Карл считал мелковатой, так что следовало присылать из Вальядолида другую, покрупнее. Он вообще был большим любителем всякой рыбы, как и всего прочего, что по своей природе и повадкам походило на рыбу. Угри, лягушки, устрицы занимали важное место в королевском меню. Он отдавал должное и сельди, а особенно анчоусам, и не раз жаловался, что следовало прихватить с собой больший запас из Нидерландов. К паштету из угрей он был особенно неравнодушен...»**
Прескотт У. (1796—1859) — американский историк, родоначальник исторической науки в США.