Почти на одном уровне с ним находился Филдинг (1707— 1754), член лондонского городского магистрата, автор «Тома Джонса». Сэмюэл Ричардсон (1689—1761), торговец льняными товарами, написавший «Памелу» и «Клариссу», был третьей великой фигурой английской литературы XVIII в., литературы, которая не слишком заботилась о литературной форме. Благодаря этим именам, а также Ж.-Ж. Руссо роман, этот псевдореальный рассказ об образе жизни, о событиях в мире, о столкновении с моральными проблемами, снова обрел значимость. С упадком Римской империи роман исчез. Его возвращение знаменовало собой появление новых, не виданных ранее типов людей, интересных своим образом жизни и поведением, людей, обладающих свободным временем, желающих поделиться собственным опытом в рассказах о всяческих похождениях. Жизнь стала для них менее опасной и более интересной.
Перед тем как закончить это литературное отступление, можно также упомянуть как значительное явление в английской литературе и грандиозную бессодержательность Эддисона (1672— 1719), и тяжеловесную привлекательность Сэмюэла Джонсона (1709—1784), составителя первого английского словаря. Из всего, что он написал, читабельным в наше время являются разве что краткие биографии поэтов, однако его высказывания и странности увековечены в неподражаемой биографии Босуэлла.
Александр Поуп (1688—1744), классик по намерениям и француз по духу, перевел Гомера и преобразовал деистическую, в широком смысле, философию в утончен но-изысканные стихи. Наиболее значительный писатель этой эпохи благовоспитанных и недалеких людей, как в Англии, так и во Франции, выразитель духа отчаянного противления существующему порядку и, собственно, всему мироустройству — Свифт (1667—1745), автор «Путешествия Гулливера». Лоренс Стерн (1713—1768), священник с весьма сомнительной репутацией, который написал «Тристрама Шенди» и научил более поздних романистов сотням литературных приемов, черпал свое вдохновение в величии Рабле — предшественника классической французской литературы. Историка Гиббона мы процитируем в одном из следующих разделов, а затем возвратимся к критике характерных для этой благовоспитанной эпохи интеллектуальных ограничений.
«Великий монарх» умер в 1715 г. Людовик XV был его внуком и неудачным имитатором величия своего предшественника. Он воображал себя государем, но правила им совсем обычная человеческая страсть — страсть к женщинам, смягчаемая суеверным страхом ада. О том, как такие женщины, как герцогиня Шатору, мадам де Помпадур и мадам дю Барри, главенствовали в удовольствиях короля, как начинались войны и создавались альянсы, как опустошались целые провинции, погибали тысячи людей из-за тщеславия и злобности этих созданий, как вся общественная жизнь Франции и Европы была запятнана их интригами, проституцией и жульничеством — читатель может узнать из мемуаров того времени. А энергичная внешняя политика при Людовике XV неуклонно приближалась к своему окончательному краху.
В 1774 году Людовик XV умер от оспы, и его преемником стал его внук Людовик XVI (1774—1792), скучный благонамеренный человек, великолепный стрелок и довольно искусный слесарь. О том, как вышло так, что он последовал за Карлом 1 на эшафот, мы узнаем в нижеследующем разделе. Сейчас же нас интересует великая монархия в дни своей славы.
Среди основных правителей, практиковавших стиль великой монархии за пределами Франции, мы можем, прежде всего, назвать прусских королей: Фридриха Вильгельма I (1713—1740), а также его сына и наследника Фридриха II — Фридриха Великого (1740—1786). История медленного восхождения Гогенцоллернов, которые правили Прусским королевством с самого незаметного его возникновения, слишком скучна и малоинтересна, чтобы здесь ее излагать. Это история об удаче и насилии, смелых притязаниях и внезапных предательствах. К XVIII в. Прусское королевство было достаточно влиятельным, чтобы угрожать империи; оно обладало сильной, хорошо вымуштрованной армией, а его король был внимательным и достойным учеником Макиавелли.
Фридрих Великий довел до совершенства свой Версаль в Потсдаме. Парк Сан Суси, с его фонтанами, аллеями и статуями, был тщательно скопирован; там были также Новый дворец, обширное кирпичное здание, построенное на огромные средства, оранжерея в итальянском стиле с коллекцией картин, Мраморный дворец и так далее. Фридрих вознес культуру до высоты своего трона: он переписывался с Вольтером и принимал его у себя, что закончилось обоюдным раздражением.
Австрийские владения были слишком озабочены своим положением между французским молотом и турецкой наковальней, чтобы заниматься созданием настоящего стиля великой монархии. Так было до тех пор, пока на престол не взошла Мария