Черт побери! Мы не стремимся воевать,
Но коль настанет час,
У нас есть люди, корабли,
И деньги есть у нас...— и так далее вплоть до торжественного вывода:
России не видать Константинополя!
Вследствие такого противодействия Британии в Берлине был созван конгресс для пересмотра Сан-Стефанского мира, в основном в интересах Турции и Австрийской монархии; британцы же получили остров Кипр, на который они вообще не имели никакого права и который им так никогда и не пригодился; а лорд Биконсфилд триумфально возвратился с Берлинского конгресса, привезя с собой — как уверяли тогдашних британцев — «почетный мир».
Это берлинское соглашение стало вторым основным фактором (первым был Франкфуртский мир), вызвавшим мировую войну 1914—1918гг.
12
Мы уже говорили о том, что в политической истории Европы периода 1848—1878 гг. механическая революция еще не успела привести к каким-либо кардинальным переменам. Послереволюционные великие державы продолжали существовать практически в тех же пределах и с теми же формальностями, что и в дореволюционные времена. Но была сфера, в которой скорость и надежность транспортного и телеграфного сообщения уже привели к значительным изменениям условий и методов — в заморских предприятиях Британии и других европейских государств, а также взаимодействии Азии и Африки с Европой.
К 1820 г. схематичные европейские «империи» за пределами Европы, столь браво выглядевшие на картах середины XVIII в., усохли до очень маленьких размеров. Только Российская империя, как и прежде огромная, простиралась через всю Азию. В воображении многих европейцев она простиралась еще дальше, чем в действительности, из-за их привычки изучать географию по картам в проекции Меркатора, которая сильно преувеличивает размеры Сибири.