Он подкрался осторожно под окно уборной и стал налаживать свою складную лестницу. Как опытный профессиональный делец, он не испытывал особенного волнения. Джим наблюдал за курительной комнатой. Вдруг, совсем возле Уаткинса, раздался треск и полуподавленное ругательство. Кто-то споткнулся о протянутую Джимом проволоку; затем послышался чей-то бег по усыпанной гравелем дорожке. М-р Уаткинс, подобно всем настоящим артистам, быль очень застенчив, и потому он тотчас же бросил свою лестницу и пустился осторожно, хотя бегом, через сад, смутно сознавая при этом, что за ним по пятам бегут еще двое. Вдалеке перед и им мелькало еще что-то, вероятно, фигура спасавшегося тоже Джима.
М-р Уаткинс был не тучен и хорошо дрессирован для бега, поэтому он заметно нагонял бежавшего перед ним и тяжко дышавшего человека. Оба они молчали, но сомнение начало закрадываться в душу м-ра Уаткинс, перейдя в ужас, когда бежавший оборотился и вскрикнул от изумления. «Это не Джим!» — едва успел сказать себе м-р Уаткинс, прежде чем незнакомец бросился на него, сбил его с ног и повалился вместе с ним, крича подбежавшему еще человеку: «Помогай, Билль!» — Тот насел тоже на м-ра Уаткинса, а Джима не было видно: вероятно, он успел убежать другою дорогой.
Что было потом, — это лишь смутно сохранилось в сознании м-ра Уаткинс. Он припоминал только, до как-то неясно, что один палец его был во рту у кого-то и в большой опасности при этом, и что сам он держал за волосы того джентльмана, которого звали Виллем, пригнув его лицом к земле. Чувствовалось ему тоже, что Билль давит ему коленом под ложечку, что кто-то тащит его…
Когда он пришел немного в себя, то увидел, что сидит на земле и его окружают восемь или десять человек; ночь была так темна, что он не мог счесть наверное. Он понял, со скорбью, что дело не выгорело, и если не произнес горького афоризма о превратности фортуны, то лишь по тайному инстинкту, подсказавшему ему, что, во всяком случае, лучше пока помолчать.
Он заметил тоже, что руки у него ни связаны. Кто-то поднес ему рюмку водки. Это было уже вовсе неожиданною любезностью, которая его очень тронула… В толпе говорили:
— Приходит в себя, бедняга!.. — Голоса были полузнакомые, а тот человек, который подносил водку, был несомненно гаммерпондский дворецкий. — Вам лучше, сэр? — спрашивал он, прибавя: — мы изловили обоих молодцов, благодаря вам…
Кому это говорили? Неужели ему? Он решительно не понимал ничего.
— Он еще не опамятовался, — сказал чей-то чужой, властный голос. — Эти негодяи чуть не убили его.
М-р Тодди Уаткинс счел за лучшее оставаться в предполагаемом полубессознательном виде и далее, пока дело ему не выяснится. Он заметил, что двое людей стояли в сторонке с поникшими головами и несколько сгорбившись, что удостоверяло его опытный глаз в том, что руки у них были скручены назад. Двое!.. Он начинал понимать положение. Выпив еще рюмку водки, он попытался встать, в чем ему помогло несколько услужливых лиц.
— Позвольте пожать нам руку, сэр, — сказал ему джентльмен, стоявший возле него. — Я вам очень обязан. Рекомендуюсь: я здешний владелец. Этих мошенников привлекли бриллианты лэди Авелинг, моей жены.