— Как поживаете? — произнес он. — Я страшно занят!
Он закрыл за собою дверь, но забыл ее замкнуть на ключ.
Выражение его лица в прошедшую ночь почему-то пришло мне на память, и все мои воспоминания о перенесенных испытаниях, мало-помалу, воскресли. Нечто в роде страха опять напало на меня, и в тот же самый момент снова послышался болезненный вопль. На сей раз, однако, то не был более голос пумы. Я положил обратно на мою тарелку приготовленный кусочек и стал прислушиваться. Кругом царило молчание, один только утренний ветерок нарушал ее. Я готов был уже склониться к тому, что ослышался. После долгой паузы я опять принялся за еду, не переставая прислушиваться. Немного спустя, раздался новый, едва внятный и тихий шум. Я остолбенел. Правда, шум был слабый и глухой, но он тронул меня гораздо глубже всего того, что я слышал из-за этой стены.
На этот раз оказывалось невозможным заблуждаться относительно природы слышимых слабых и перемежающихся звуков. Происхождение их было вне всякого сомнения. То были отрывистые, сдерживаемые рыдания и мучительные стоны. Я не мог более ошибаться в их значении: человеческое существо подвергалось пытке.
При такой мысли я встал, в три прыжка пробежал пространство, отделявшее меня от внутренней двери комнаты, и, схватившись за дверную ручку, отворил ее настежь.
— Эй! Прендик! Остановитесь! — вскричал Монгомери, стараясь догнать меня. Громадная собака неожиданно залаяла и заворчала. Я увидал кровь в канаве, сгустки ее на земле в различных местах и вдыхал особенный кислый специфический запах. Через приотворенную дверь, на другой стороне двора, в тени можно было с трудом различить какое-то существо, растянутое на особого рода станке. Оно было все в крови и во многих местах обвязано бинтами. Вдруг, заслоняя своим корпусом это зрелище, появился старый Моро, бледный и страшный. В мгновение ока схватил он меня своей запачканной кровью рукою за плечо и, подняв с земля, как малое дитя, швырнул меня обратно в мою комнату. Я растянулся во всю длину на полу; дверь захлопнулась за мною и скрыла таким образом от меня выражение ужасного гнева на его лице. Ключ быстро повернулся в замке, и послышался голос Монгомери, оправдывающий себя.
— Разрушить работу целой жизни! — кричал Моро.
— Он не понимает… — говорил Монгомери среди других неясных фраз.
— У меня нет еще свободного времени! — отвечал Моро.
Остальной разговор ускользнул от моего слуха. Я поднялся на ноги, весь дрожа; в моем уме стоял один хаос самых ужаснейших опасений. Неужели, думал я, подобные вещи возможны? Человеческая вивисекция! Этот вопрос, подобно молнии среди мрачных туч, блеснул в моей голове, и вдруг смертельный ужас при мысли, что и мне не избежать опасности, всецело овладел моим существом.