— Да, главным образом, — ответил я.
— Что-нибудь новенькое? Я не думаю. Я был на этих островах двадцать пять, нет — двадцать семь лет назад. И если вы нашли какую-нибудь новинку, то, значит, что действительно последняя новость. После меня осталось немного.
— Я не коллекционер, — сказал я.
— В то время я был молод, — продолжал он. — Боже мой, как же я скитался по белу свету! — Он смерил меня взглядом. — Я был два года в Ост-Индии и семь лет в Бразилии. А затем отправился на Мадагаскар.
— Я знаю по именам некоторых охотников за орхидеями. Для кого вы собирали? — спросил я, предвкушая рассказ.
— Для Даусона. Не приходилось ли вам слышать имя Бутчера?
— Бутчер… Бутчер… — Фамилия медленно всплыла в моей памяти.
Потом я припомнил: Бутчер против Даусона.
— А! — воскликнул я. — Так вы тот человек, который требовал с них по суду жалованье за четыре года? Вас выбросило на необитаемый остров…
— Ваш покорный слуга, — сказал человек со шрамом, кланяясь. — Это был забавный процесс, не правда ли? Я сидел там и ничего не делал, а жалованье шло, и они не могли уведомить меня об увольнении. Мысль об этом частенько забавляла меня там. Я делал подсчеты — большие — по всему атоллу[2] мозаикой из камешков.