Но Кавор не читал произведений, основанных на фантазии.
— Начинаю понимать, — сказал я. — И вы могли бы влезть туда и подвинтиться, пока еще каворит горячий; когда же он остынет, он сделается непроницаем для притяжения, и вы полетели бы.
— По касательной.
— Вы полетели бы по прямой линии… — Я вдруг остановился. — Однако, что же помешало бы этому полету по прямой линии в пространстве продолжаться вечно? — спросил я. — Вы не можете быть уверены, что попадете куда-нибудь, а если и попадете, то как вы вернетесь обратно?
— Я только что думал об этом, — сказал Кавор, — Это-то я и подразумевал, когда воскликнул, что кончено дело. Внутреннюю стеклянную оболочку шара можно устроить непроницаемою для воздуха и, за исключением горловины, сплошною, стальную же оболочку составною, сложенную из отдельных кусочков или секций, причем каждая секция может передвигаться. Ими не трудно будет распоряжаться при помощи пружин и закреплять их или ослаблять посредством электричества, проводимого платиновыми проволоками, пронизывающими стекло. Все это вопрос деталей. Вы видите, что внешняя каворитная оболочка шара будет состоять из окон или заслонов, — называйте их, как хотите. Вот когда все эти окна будут закрыты, то никакой свет, никакая теплота, никакое притяжение или лучистая энергия не в состоянии будут проникать внутрь шара, и он полетит чрез пространство по прямой линии, как вы говорите. Но откройте окошко, вообразите, что одно из окошек открыто! Тогда всякое тяжелое тело, которое случайно встретится на нашем пути, притянет нас.
Я сидел, стараясь вникнуть в смысл его речи.
— Вы понимаете? — спросил он.
— О, да, понимаю.
— Так что мы можем лавировать в пространстве по желанию, поддаваясь притяжению то одного, то другого тела.
— О, да. Это довольно ясно. Только…