— Да, — сказал я после короткой паузы, — я проголодался. Я чувствую себя сильно разочарованным. Я ожидал… Не знаю, чего я ожидал, только во всяком случае не этого!
Я призвал на помощь всю свою философию; поправив на себе импровизированный плед, я снова уселся на тюке и приступил к моей первой трапезе на луне. Не помню, кончил ли я ее, как вдруг стеклянная поверхность стала проясняться, сначала отдельными полосками, но, быстро расширявшимися и сливавшимися, пока тусклая вуаль, скрывавшая лунный мир от наших взоров, исчезла.
Мы с любопытством глядели на ландшафт луны.
Глава VII
Восход Солнца на Луне
Вид, представившийся нашим взорам, носил чрезвычайно дикий, угрюмый характер. Мы находились в громадном амфитеатре, среди обширной круглой равнины, на дне исполинского кратера. Его крутые скалистые стены замыкали нас со всех сторон. С западной стороны падал на них свет еще невидимого солнца, достигая самой подошвы утеса, и показывал беспорядочно нагроможденные друг на друга темные и серые скалы, испещренные там и сям снежными полосами. Скалы эти находились от нас милях в десяти или более, но сначала, при отсутствии атмосферы, очертания их были отчетливо видны до мельчайших подробностей. Они стояли ярко освещенные против заднего, погруженного во мрак плана картины, который представлялся нашим земным глазам скорее великолепным, усеянным блестками, бархатным занавесом, чем обширным небосводом.
Восточные утесы сначала представлялись нам в виде простой каймы к усеянному звездами небесному куполу. Ни румянца зари, ни чуть брезжащего рассвета, ничего, что возвещало бы скорое наступление утра! Только Корона, зодиакальный свет, направляющийся к блестящей утренней звезде, предупреждали о близком появлении солнца.
Разлитый вокруг нас слабый свет происходил от отражения световых лучей западными скалами. Он озарял обширную, волнообразную равнину, серую и холодную, — серый колорит постепенно сгущался по направлению к скалам восточной окраины и, наконец, переходил в совершенную тьму на границе этих сумрачных скал; бесчисленные круглые, серые горы и горки, валы из белого, напоминающего снег, вещества, соединявшие и продолжавшие горные хребты вплоть до глубокого мрака, дали нам первое понятие о расстоянии стены кратера. В первое время я принял их за сугробы обыкновенного снега; но на самом деле то были бугры и массы замерзшего воздуха.
Так было вначале; затем внезапно, изумительно быстро наступил лунный день.
Солнечный свет скользнул по бокам скал, коснулся у их подошвы глыб осыпавшегося камня и, шагая в семимильных сапогах, мигом добрался до нас. Отдаленные утесы как будто зашевелились, задрожали, и со дна кратера стал подниматься серый пар, клубы его становились все шире и гуще, пока, наконец, вся западная сторона равнины не задымилась, как мокрый платок, повешенный перед огнем сушиться.