Я осмотрелся кругом.
— Кавор! — крикнул я, но никакого Кавора не было видно. — Кавор! — завопил я еще громче, но лишь горное эхо откликнулось на мой отчаянный призыв.
Вскарабкавшись на вершину скалы, я опять стал кричать со всей мочи: «Кавор! Кавор!». Крик мой напоминал блеяние заблудившегося ягненка.
Шара тоже не было видно, и на минуту меня охватило страшное ощущение одиночества среди чужого, неведомого мира.
Наконец, я увидал Кавора. Он смеялся и жестикулировал, чтобы привлечь мое внимание. Он стоял на площадке скалы, ярдах в двадцати или тридцати от меня. Я не мог слышать его голоса, но жесты его говорили: «Прыгай!». Я поколебался — расстояние казалось огромным. Однако, я рассудил, что, наверное, буду в состоянии махнуть на большее расстояние, чем сам Кавор.
Я отступил шаг назад, собрался с духом и прыгнул изо всей силы. Казалось, я прыгнул прямо вверх, в воздух, как будто мне уже никогда и не нужно спускаться вниз…
Было жутко и вместе с тем очень приятно нестись таким образом прямо по воздуху. Мой скачок оказался слишком большим. Я пролетел над головой Кавора и увидал под собой усаженный колючими растениями овраг, куда мне предстояло свалиться. В испуге я крикнул, простер вперед руки и растопырил ноги.
При падении я шлепнулся на огромный гриб, который лопнул подо мной, развеяв по всем направлениям массу оранжевых спор и обдав меня оранжевой пылью; затем я скатился на дно оврага.
Вскоре я увидал маленькое круглое лицо Кавора, выглядывавшего из-за колючей изгороди. Он кричал, что-то спрашивая у меня. Я пытался тоже крикнуть ему, но не мог этого сделать, потому что чересчур запыхался. Он направлялся меж тем ко мне, осторожно раздвигая кусты.
— Нам нужно держаться на-стороже, — сказал он, — Эта луна не признает никакой дисциплины. Она даст нам разбиться вдребезги, — Он помог мне встать на ноги. — Вы чересчур напрягали силы, — сказал он, смахивая рукой желтую пыль с моей одежды.