Я почему-то начинал смягчаться по отношению к нему.
— Не надоедает, — сказал я. — Но вообразите, что вы пишете драму!
— Не могу этого вообразить.
— Ну, так вообразите, что занимаетесь чем-нибудь таким, что требует сосредоточенности.
— Да, конечно, — сказал он в раздумье.
Он казался до того огорченным, что я смягчился еще более. К тому же, с моей стороны было довольно нахально требовать от незнакомого человека объяснения, зачем он гудит на публичной дорожке.
— Вы видите, — сказал он робко, — это привычка.
— О, я вполне признаю это.
— Я должен оставить ее.
— Зачем же, если это вас облегчает? Притом же, это не мое дело, вы вольны в своих действиях.