— Кавор, — спросил я, — почему нельзя?
— Это ядовитые растения, — ответил он, не оборачиваясь.
Мы проползли еще порядочное пространство, наконец, я не решился.
— Я все-таки попробую, — сказал я.
Он сделал запоздалый жест, чтобы отклонить меня от моего намерения. Но я уже набил себе полный рот. Он присел, наблюдая мое лицо; его собственное лицо страшно исказилось.
— Это недурно, — сказал я.
— О, Господи! — вскричал он.
Он наблюдал, как аппетитно я чавкаю; на лице его выражалось колебание между желанием и запретом; наконец, он не выдержал и, в свою очередь, жадно накинулся на эту предательскую снедь.
Пожираемое нами растение несколько походило на земные грибы, но ткань его была гораздо более рыхлая, и при проглатывании оно першило в горле. В начале мы испытывали просто механическое удовлетворение от наполнения пустоты в желудке, потом кровь у нас стала двигаться быстрее, и мы ощутили зуд на губах и в пальцах; затем новые и довольно несуразные идеи ключом забили в нашем мозгу.
— Тут хорошо, — сказал я, — адски хорошо! Какое прекрасное жилище для избытка нашего населения! Для нашего несчастного лишнего населения!