— Здесь холоднее. И наши голоса раздаются в соответственной мере громче. Ощущенье усталости также исчезло, и шум в ушах, и спазмы в горле.
Я этого раньше не замечал, но теперь убедился, что он прав.
— Да.
— Воздух сделался гуще; мы находимся, вероятно, на большой глубине, пожалуй, даже на расстоянии мили от поверхности луны.
— А мы ведь и не воображаем, что существует целый мир внутри луны.
— Нет.
— Да и как мы могли бы?
— О, мы бы могли, только ум любит действовать по привычке! — Кавор задумался на некоторое время. — Теперь, — сказал он, — это представляется само собою неоспоримым. У луны имеется, должно быть, множество пещер с атмосферою внутри их; а в центре этих пещер расположено озеро. Все знали, что луна имеет меньший удельный вес, чем земля, знали, что снаружи у нее не особенно много воздуха или воды, знали также, что это — планета, родственная земле, и невероятно, чтобы она имела иной состав. Масса трубчатого вида логически вытекала отсюда, ясно, как день; однако же, никто не признал этого факта. Кеплер, конечно… — В тоне Кавора послышался теперь интерес человека, напавшего на любопытный вывод в своих размышлениях. — Да, — проговорил он, — Кеплер со своими подпочвенными пустотами оказался в конце концов прав.
— Хорошо бы было, если б вы побеспокоились об этом раньше.
Он ничего не отвечал, только тихонько гудел про себя, отдавшись, повидимому, течению своих мыслей. Мое терпение подходило к концу.