— Вода ворвется внутрь стальной струей. Испытали ли вы когда-нибудь, что значит прямая струя воды под высоким давлением? Она бьет, как пуля. Она попросту раздавит его в лепешку. Она ворвется ему в горло, в легкие, проникнет в уши…
— Ну, и яркое у вас воображение! — запротестовал Стивенз, ясно представив себе картину.
— Это простое изложение неизбежного, — отвечал лейтенант.
— А шар?
— А шар выпустит из себя несколько пузырей и спокойно уляжется на илистом, вязком дне до самого воскрешения мертвых. А внутри будет лежать бедный Эльстэд, размазанный по своим подушкам, как масло на хлебе, — повторил он, как будто эта фраза доставляла ему удовольствие.
— Что? Смотрите на мячик? — произнес чей-то голос.
Позади стоял Эльстэд, одетый с иголочки во все белое, с папироской в зубах; глаза его улыбались из-под тени широких полей шляпы.
— Что это вы тут про хлеб с маслом толкуете, Вэбридж? Ворчите, как всегда, что морские офицеры получают слишком мало жалованья?.. Ну, теперь до моего отправления остается не больше суток. Сегодня будут готовы тали. Ясное небо и легкое волнение — как раз подходящая погода, чтобы спустить в море двенадцать тонн свинца и железа, не правда ли?
— На вас погода мало отразится! — ответил Вэбридж.
— Нисколько, это верно! На глубине семидесяти или восьмидесяти футов, а я достигну ее через десять секунд, ни одна частица воды не шелохнется, хотя бы ветер охрип от рева у вас, наверху, а волны вздымались до самых облаков. Нет, нет, внизу…