— Я буду позволять себе помогать, я как раз думаю, каким образом.
— Я слышу, обед разносят. Я отвезу тебя назад.
— Спасибо, я не голоден.
— Хочешь еще позагорать?
Олли кивает. Медсестра выходит. Олли подкатывает коляску ближе к краю крыши. Затем быстрым, неловким движением выпрыгивает из кресла и карабкается на низкий карниз. Крики пациентов. Он не успевает прыгнуть, его сзади хватают мужские руки. Он падает на пол. Резкий звонок. Двое санитаров тащат его, ругающегося, отбивающегося, назад в коридор.
Клубящийся туман, в котором становится виден Олли. Он сидит на скамейке на Першинг-сквер в Лос-Анджелесе и ест хот-дог. За скамейкой стоит молодой человек, немного похожий на призрак — искусственно осветленные волосы, подведенные бледные глаза, неестественно подрисованные губы. Он обходит скамейку, подходит к Олли, начинает с ним говорить.
— Я вас никогда не видел в парке прежде.
— Наверное, потому что я никогда в нем раньше не был.
— Не возражаете, если я сяду?
— Вы уже сидите.