Не видно ни глаз, ни лица,
Но из этих одежд, из этих алых одежд, протянулась рука,
Её единственный изогнутый палец высоко над головою
указует куда-то,
Он высунулся, как головка змеи.
А в свежих могилах лежат окровавленные трупы юношей,
И верёвка виселицы сильно натянута, и носятся пули князей,
и власть имущие твари смеются,
Но всё это приносит плоды, и плоды эти добрые.
Эти трупы юношей,