Твои веки как будто опущены были во всю твою жизнь,
И всё, что ты делал, к тебе обернулось насмешкой.
(Твои барыши и молитвы, и знания, если не в насмешку
они обернулись, во что обернулись они?)
Но посмешище это — не ты,
Там, под спудом, под ними, затаился ты, настоящий.
И я вижу тебя, где никто не увидит тебя,
Ни молчанье твоё, ни конторка, ни ночь, ни наглый твой
вид, ни твоя повседневная жизнь не скроют
тебя от меня;