Для бездушного это бессмыслица, но я, слушая чутко,
Понимаю, куда он зовёт, и лечу прямо в зимнее небо.
Северный острокопытный олень, кот на пороге, чикэди [31],
степная собака,
Дети хавроньи, похрюкивающей, когда они тянут сосцы,
Индюшата и мать-индюшка с наполовину раскрытыми
крыльями,
В них и в себе я вижу один и тот же старый закон.
Стоит прижать мою ногу к земле, оттуда так и хлынут
сотни любвей,