Голоса разврата, очищенные и преображённые мною.
Я не зажимаю себе пальцами рот, с кишками я так же нежен,
как с головою и сердцем,
Совокупление у меня не в бóльшем почёте, чем смерть.
Верую в мясо и его аппетиты,
Слух, осязание, зрение — вот чудеса, и чудо — каждый
отброс от меня.
Я божество и внутри и снаружи, всё становится свято, чего
ни коснусь,
Запах пота у меня подмышками ароматнее всякой молитвы,