впитал в себя,
Я человек, я страдал вместе с ними.
Надменность и спокойствие мучеников,
Женщина старых времён, уличённая ведьма, горит на сухом
костре, а дети её стоят и глядят на неё,
Загнанный раб, весь в поту, изнемогший от бега, пал на
плетень отдышаться,
Судороги колют его ноги и шею иголками, смертоносная
дробь и ружейные пули,
Эти люди — я, и их чувства — мои.