Я вижу, как его рука нажимает, принимает, поддерживает,
Я наклоняюсь над самым порогом этик изящных и эластичных
дверей
И замечаю выход, замечаю прекращение боли.
А ты, Труп, я думаю, ты хороший навоз, но это не обижает
меня,
Я нюхаю белые розы, благоуханные, растущие ввысь,
Я добираюсь до лиственных губ и до гладких грудей дынь.
А ты, Жизнь, я уверен, ты — остатки многих смертей
(Не сомневаюсь, что прежде я и сам умирал десять тысяч