Только они разошлись в разные стороны, злодейка змеёй проскользнула в дом начальника и рассказала, когда и где Кармелюк быть обещался.
Вот пришёл к ней Кармелюк, а его засада ждёт: в садочке — солдаты, на сеновале — казаки.
Усадила молодица гостя за стол, водку-горелку поставила, сало да огурцы подала.
Кармелюк говорит хозяйке:
— Хорошо у тебя! Давненько я в тёплой хате под крышей не бывал, давненько за столом на лавке не сидел.
— Эх, Кармаль, Кармаль, — отвечает женщина, — сам ты себе такую долю выбрал. Скитаешься, как волк по лесам, как волка и убьют тебя. За какую ты правду бьёшься, кто тебя знает!..
Печально Кармаль усмехнулся и говорит:
— Слушай притчу, сестра, тогда всё поймёшь.
И начал:
— За семью морями, за десятью горами… Может, и не так далеко, а у нас поблизости жил-был царь со своим сыном. Рос-подрастал царевич, уже не дитя, да ещё не мужчина. И вздумалось ему посмотреть, что в отцовском царстве-государстве делается, как люди живут. Встал он однажды раным-рано и вышел из дворца. Видит — люди все в одну сторону идут, и он туда направился. И пришёл на торговую площадь. А день-то был ярмарочный. Продавцы и по-купцы смешались. Ходит царевич, всё ему любопытно. И дошёл дозагона, где коней продают. Смотрит царевич — стоят три коня. Один слепой, слепыми глазами вдаль глядит, будто видит что-то. Другой сытый, гладкий, так с жиру и играет. Грива у него пышная, хвост длинный, ногами перебирает, сено, что перед ним положено, не ест, а по сторонам разбрасывает. Выискивает травинку, которая повкуснее. А третий конь — боже ж мой! — в чём душа держится?! Рёбра выпирают, как обручи на бочке, спина упряжью до ран стёрта. Еле на ногах стоит. Потянулся этот конь к сену, что сытый по земле разбросал, а тот его копытом по рёбрам, — моё, мол, сено, лучше под ноги стопчу, чем тебе хоть стеблинку дам. Заржал жалостно тощий, а слепой конь и ухом не ведёт, ничего не видит. А теперь, сестра, сама скажи, как ты притчу понимаешь?