Снял со стены свою скрипочку-песельницу, повёл по струнам смычком-плясуном. Да так заиграл, что, вот право слово, окажись вы в той хате, и вы бы в пляс пустились.
Жена бедняка руки в бока упёрла и пошла выступать, ровно пава. А дети и притопывают, и прихлопывают, и приплясывают, и присвистывают. Так вся хата ходуном и ходит. Битые стёкла в оконницах позванивают, побелка со стен сыплется.
Играет бедняк и удивляется:
— Боже ж мой, сколько у меня детей! Хотя постой, постой!. Химка да Хомка. Ненилка да Гаврилко, Параська да Стаська, да Иванко, да Степанко. Вот и всего. А тут… Ну-ка посчитаю: это моё… это моё… А это? Фу ты, так перед глазами и мелькают! Побей меня гром, это не моё. Вот опять мой, а вон те два опять не мои. Откуда же они взялись на мою голову?!
Протянул руку, схватил одного. Да так и отшатнулся — худое оно, малесенькое да зубастое.
— Вы кто такие?
А оно и отвечает писклявым голосом:
— Злыдни мы твои.
«Вот оно что! — думает бедняк. — Так это злыдни ненасытные всё моё хозяйство сглодали. Скоро, гляди, и до хозяев доберутся прожоры зубастые!»
— Где же вы живёте? — спрашивает.