Вздохнул Монокто, отдал острогу. А Болда все сидит. Покурил, покурил, говорит сладким голосом:
- За твоим отцом, ангаза, еще маленький долг есть, на стене в моем маленьком амбаре тоже зарубка есть. Давай уж огниво твое. Отец чистым станет. А то, что за тобой, потом с тебя возьму...
Заплакал Монокто. Отдал Болдо и огниво.
Только он богача и видел! Убежал Болда. Одной рукой стариковы вещи держит, другой рукой - живот свой толстый, чтобы бежать не мешал.
'Ничего, - думает Монокто, - большую тяжесть с себя снял - отцовский долг, теперь легче мне будет!'
Утром поднялся Болда. Радуется, что теперь стариковы вещи на него работать будут, а кормить их не надо. Пошел Болда в лес. Там на него бедняки работали - лодку делали, из тополя, долбили. Растолкал всех Болда, раскричался:
- Что вы плохо работаете?! Кормить вас не буду! Мне один нож все быстрее сделает, чем вы, лентяи! Этот нож Монокто лодку сделал, пока парень трубку выкурил...
Вынул Болда нож из чехла. Бросил в лес. Упал нож и не шевелится. Не идет лес валить. Не идет лодку делать. Как так? - говорит Болда.
- Нож у Монокто сам работал! Посмотрели люди на богатого, говорят:
- У Монокто руки все делать умеют, оттого и нож их слушается. У тебя руки только и умеют деньги считать да собирать.