Когда это было - никто не помнит, но говорят, это было давно. Недалеко от одного на-нинского стойбища страшная великанша Калдяму поселилась. Качая своего младенца, она пела голосом, похожим на грохот отдаленного грома. Зыбка маленького Калдямуш-ки висела на суку огромной старой березы, которая при каждом покачивании стонала, как больная старуха. Тряслись люди от страха, песни Калдяму слушая. Да и как не бояться! Ведь старики рассказывали, что если Калдяму рассердится на человека, то уносит его к себе в пещеру и заставляет есть смолу лиственницы, елки или пихты. Если кто откажется - Калдяму протыкает его шею единственным своим пальцем и приносит обратно в стойбище, но человек этот вскоре умирает.
В этом стойбище жила маленькая девочка Носка. Узнала она о маленьком сыне великанши и стала просить свою бабушку Лайгу.
- Дада, дада, пойдем посмотрим маленького Калдямушку, пойдем, а, дада?
[Дада (ульч.) - бабушка. ]
- Ты что, Носка, ума совсем лишилась, что ли? Великанша же нас убьет.
- Может, не убьет, дада. Мы пойдем посмотрим Калдямушку, когда она в тайгу уйдет.
Бабушка Лайга совсем рассердилась и с досады даже плюнула в горящий огонь холи.
[Холи (ульч.) - печка в ульчекой фанзочке, кладется из камней; без двери. ]
Идти к великанше Калдяму наотрез отказалась.
А надо сказать, что Носка совсем не походила на своих тихих, застенчивых подружек. Она не стеснялась играть с мальчишками, прекрасно умела стрелять из лука, никому из них не позволяла обидеть себя, могла вступить с ними и в драку. Мальчишки стойбища даже побаивались ее.