Да, особого роста не видно: очевидно, Сергей занимался живописью между делом. Невольный вздох сожаления выдал мои мысли.
Сергей сказал:
— Ты смотришь на последнюю и пока самую лучшую работу.
Бедняга не шутил. Щеки его горели румянцем, глаза светились радостью. Он не замечал перемены в моем настроении.
— Теперь взглянем на нее при дневном свете! — предложил он и подмигнул, совсем как когда-то на занятиях, в кружке художников. — Садись в кресло и смотри!
Из вежливости я решил ограничиться мелкими замечаниями.
Сергей выключил электричество, отдернул штору. Хлынул поток солнечного света.
— Каково? — спросил Сергей тоном доктора, справляющегося о здоровье больного.
— Право, недур… — Однако мне показалось нечто странное: темное море заволновалось, побежали белые гребешки пены. Лунная дорожка засверкала, переливаясь серебром.