Ба-бах! Ба-бах!
Из темноты впереди них вылетели два пусковых факела; что-то, как возбужденная оса, прожужжало за ними.
— Выключай фонарь и ложись! — прошипел инспектор и через долю секунды они бок о бок лежали на дорожке.
Затем где-то впереди раздалось злое стаккато пальбы. Вой пуль казался сплошным, без пауз. Чмоканье и шорох при прохождении их через листву и удары при соприкосновении с твердыми ветками были почти непрерывными. Обстрел прекратился так же неожиданно, как и начался. Мужчины напряженно прислушивались. Не доносилось ни звука, но вдруг до чуткого уха Дика донеслось «ш-ш-ш-ш…», как будто неизвестный противник зацепился за куст. Дик, крепко державший перед собой пистолет, дважды выстрелил в направлении, откуда доносился шум. Никаких признаков присутствия человека, ни крика, ни шороха…
— Что у них здесь? — прошептал, тяжело дыша, Снид. — Полк солдат, что ли?
— Один человек с двумя пистолетами, — ответил в том же тоне Дик. — Я не успел подсчитать, но мне кажется, было сделано двадцать выстрелов.
Прошло еще несколько минут…
— Полагаю, мы уже можем подняться.
— Я так не думаю, — заметил Димк.
Он уже полз вперед на руках и коленях. Это была очень болезненная процедура; болела шея, острые камешки впивались в колени через брюки, пальцы были в крови, поскольку не так уж легко ползать с крупнокалиберным пистолетом в руке. Таким образом Дик добрался до места, где заканчивалась гравийная дорожка и начиналась грунтовая, проложенная между деревьями. Он долгое время прислушивался, потом встал на ноги.