— Ничего подобного ты не сделаешь, — отрезал Дик грубо. — Быть увиденным с тобой на улице — все равно что написать у себя на спине: «Полицейский». Я сам возвращусь домой, ты не беспокойся!
— Минуточку! Прежде чем уйдешь, скажи, парень! Тот, кто напал на тебя на аллее Галлоуз-Коттедж, был голым?
— Почти голым!
— Сталлетти, — пробормотал старший инспектор задумчиво. — Не вернулся ли он к своим старым штучкам? Он же получил однажды три месяца за это.
— Что это за «старые штучки»? — спросил Дик.
Снид медленно и с шумом затянулся своей сигарой.
— Переделка человеческой расы, — сказал он.
— И всего-то? — съязвил Дик.
— Именно, — Снид недовольно рассматривал неровный кончик сигары. — Сделать урода из человека, который должен мыслить, это похлеще, чем отравить всю столичную полицию. Да! У Сталлетти был заскок. Его теория заключалась в том, что если взять ребенка двух-трех лет и, поместив его в дикую среду, содержать его как любое другое животное, то можно получить нечто, не нуждающееся в одежде, не умеющее говорить, но являющееся великолепной особью рода человеческого. Он считает, что люди должны иметь рост футов десять, и по его идее вся жизненная энергия, которая (как он выражается) течет в мозг человека, вызывая процесс мышления, должна быть направлена на построение мускулов и костей. Я полагаю, ты столкнулся с одним из результатов его экспериментов. Я засажу его на всю жизнь, если обнаружу в его доме кого-нибудь, одетого или раздетого, кто не сможет произнести слово «кот»!
Дик вышел из Скотланд-Ярда через Уайт-Холл, сел в такси, которое привезло его с набережной, и вышел в самой уединенной части внешнего кольца, окружающего Парк Регента. Он знал, что дворник уже закончил работу и входные двери закрыты. Улочка была пустынной, когда Дик свернул в нее, кружным путем незаметно пробираясь с тыльной стороны зданий. Он открыл дверь, быстро поднялся вверх под лестнице к своей квартире. Довольно долго постоял, прислушиваясь, потом, задвинув задвижку на двери, включил свет и прошел по комнатам, все тщательно проверяя. Все было так, как он оставил, уходя из дому.