Кремень Смит поймал себя на том, что сидит в кресле и дремлет. Привычка, которую он считал признаком приближающейся старости, его не радовала. Кремень встал, умылся и вышел из дому, толком не представляя, куда пойдет.
Он бесцельно послонялся по улицам, перешел площадь Пикадилли и остановился поглазеть на уличную пробку. Как вдруг на него налетел какой-то прохожий и, пробормотав извинения, двинулся было дальше. Кремень пальцем схватил его за ворот.
— Что с вами, Майк? — с изумлением спросил он.
За двадцать четыре часа Майк Хеннеси изменился настолько, что его трудно было узнать. Круглое лицо обрюзгло, покрылось щетиной и приобрело желтоватый цвет, под глазами появились мешки. Походка стала шаркающей, стариковской.
— П-привет! — заикаясь, проговорил Майк. — Я… сейчас… странно, да, вот так… прямо на улице…
— В чем дело, Майк? — Голос Кремня звучал сурово, почти обвинительно.
— Что? Все нормально. Шел, задумался… спектакль-то снимают.
— Я звонил вам все утро. Где вы были?
Майк вздрогнул.
— Звонили мне, мистер Смит? Да меня и в городе не было! Зачем я вам понадобился?