Имел Кремень на то право или не имел, но его руки быстро пробежались по одежде Тиклера; маленький человек послушно поднял руки и улыбнулся. Улыбка получилась ужасной, ибо зубов у него не хватало, а рот был большой и перекошенный. И все же это была спокойная улыбка человека, сознающего свою невиновность.
— Ни фомки, ни ломика, ни ножа, ни пушки, — Кремень Смит поочередно давал своему подопечному отпущение грехов.
— Зачем они мне, мистер Смит? Иду спокойно домой. Завтра начну искать работу.
— Не морочь мне голову, парень. Работа! Да ты только слышал об этом… Чем сейчас промышляешь? Стоишь на стреме? Да нет, для этого у тебя ума не хватит.
Тиклер сделал смелое признание.
— Я — детектив. — Остатки хмельного все еще толкали его на безрассудство.
Если Кремень Смит и оскорбился, то ничем себя не выдал.
— Ты сказал «детектив» или «дефектив»?
Инспектор мог порасспрашиватъ еще, но в это время на крыше дома напротив два раза мигнул фонарик. И в тот же миг улицу заполнили фигуры людей в длинных плащах, со всех сторон сбегавшихся к этому дому. Кремень Смит одним из первых добежал до тротуара на другой стороне улицы. Громкий стук в двери поведал мистеру Тиклеру обо всем, что здесь происходило: шла облава — притон или, может, что и похуже.
Возблагодарив судьбу за вызволение, он поспешил своей дорогой. У цирка на Пикадилли бродяжка остановился и задумался. Хмель уже выветрился, и он мог трезво обдумать ситуацию. Чем больше он думал, тем яснее сознавал, какую прекрасную возможность упустил. Приняв решение, мистер Тиклер развернулся и, витая в мечтах о легкой наживе, резво зашагал по Пикадилли обратно.