Бинни не замолкал ни на минуту.
— Можете не сомневаться, милочка, с вами ничего дурного не случится — пока. Будете живы вы, буду жить и я! Вы — заложница, так это, кажется, называется?
Мэри не ответила. Она могла лишь предполагать, что случится, когда этого головореза загонят в угол и она окажется в полной его власти.
Впереди на фоне ночного неба обрисовались очертания большого дома. Они подошли к газону, окруженному железной изгородью, и прошли в открытую калитку. Она вела в мощеный двор.
Пару раз в словоизлияниях Бинни наступал перерыв. Он останавливался и прислушивался. Ночь стояла на удивление тихая; до них доносились далекие гудки паровозов, шум проезжавших по автомагистрали машин. Бинни, видимо, оставался доволен, поскольку сразу же продолжал свою болтовню. Сейчас, на мощеном плитами дворе, он снова остановился и прислушался; в этот раз оглянулся назад. Во тьме на какую-то долю секунды мелькнул огонек, мелькнул и пропал. Похоже, в лесу кто-то был. Бинни сделал шаг влево, вправо — огонек не появлялся. Он решил, что это, возможно, лесники. Здесь явно было полно дичи: низ ограды сделали из проволочной сетки.
Не говоря ни слова, Бинни потащил девушку к дому. Она заметила, что он почти перестал пользоваться фонариком. Двор заканчивался конюшней; обе половины ворот были настежь распахнуты и болтались на едва державшихся петлях. Очевидно, в доме, к которому примыкала конюшня, никто не жил. Они приблизились к двери, которая, по-видимому, вела на кухню. В темноте виднелся приколотый клочок бумажки. Бинни на секунду включил фонарик и прочитал:
«Ключи в конторе господина Турлоу, Уэлвин».
— Входите… — начал Бинни, и в тот же миг они оказались в круге ослепительного света.
— Не двигаться, Бинни!
Это был Кремень Смит!