— К чему эта жертва? Ведь вы сказали, что вы одиноки, и я не смею мешать вам встречаться с друзьями.
Она улыбнулась ему из-под мокрых ресниц.
— Теперь я не буду одинокой. Я была одинока, мне было страшно. Но пустоты и тьмы больше нет, и теперь, заглядывая в свое сердце, я чувствую себя как ребенок, который среди ночи входит в комнату, где всегда светло.
Всем своим обликом и тоном она как бы воздвигала между ними невидимую, но непреодолимую преграду, и Арчер снова простонал:
— Я вас не понимаю!
— Но вы понимаете Мэй!
Он покраснел от досады, но не сводил с нее глаз.
— Мэй готова от меня отказаться.
— Что? Через три дня после того, как вы на коленях умоляли ее ускорить свадьбу?
— Она отказалась, и это дает мне право… *