— К чему это все — если вы вернетесь обратно? — вырвалось у него, а за словами стоял безнадежный вопль: «Какими силами я могу вас удержать?»
Она сидела неподвижно, опустив глаза.
— О… Я пока не вернусь!
— Пока? Значит, потом, и вы уже назначили срок? В ответ она подняла на него ясный взор.
— Я обещаю вам — я не уеду до тех пор, пока вы будете держаться. До тех пор, пока мы сможем прямо смотреть в глаза друг другу — так, как сейчас.
Он рухнул на стул. Ответ ее значил одно: «ЕсХи вы шевельнете хоть пальцем, вы прогоните меня обратно — обратно ко всем мерзостям, о которых вы знаете, и ко всем соблазнам, о которых вы можете только догадываться». Он понял все это так ясно, как если бы она выразила это словами, и эта мысль удерживала его за столом в какой-то растроганной благоговейной покорности.
— Что за жизнь это будет для вас! — простонал он.
— О, ничего страшного — до тех пор, пока эта жизнь будет частью вашей!
— А моя — частью вашей? Она утвердительно кивнула.
— И это будет все — для нас обоих?