— Чтобы просить вас, сударь, — живо отозвался молодой человек, — чтобы просить вас со всей убедительностью, на какую я только способен, не дать ей возвратиться. О, не отпускайте ее! — вскричал он.
Арчер смотрел на него со все возрастающим изумлением. Отчаяние мосье Ривьера и сила его решимости не оставляли ни малейших сомнений: он намерен был высказаться, чего бы это ему ни стоило. Арчер задумался.
— Могу ли я спросить вас, — заговорил он наконец, — придерживались ли вы этой точки зрения в беседе с графиней Оленской?
Мосье Ривьер покраснел, но не отвел глаз.
— Нет, сударь, я честно выполнил свое поручение. Я действительно считал — по причинам, которыми мне не хотелось бы занимать ваше время, — что мадам Оленской будет лучше, если она вновь обретет свое имущество и займет то место в обществе, которое дает ей положение ее мужа.
— Я так и думал — ведь в противном случае вы не взяли бы на себя подобного поручения.
— Конечно, не взял бы.
— Тогда как же… — Арчер снова умолк, и они оба еще раз обменялись долгим испытующим взглядом.
— Ах, сударь, после того как я ее увидел, после того как я ее выслушал, я понял, что ей лучше здесь.
— Вы это поняли?