— Бедная бабушка!
— Нет, нет, ей гораздо лучше, она почти совсем поправилась. Посмотрите, мы их миновали! — воскликнул он так, словно от этого зависела вся их жизнь. Ее рука осталась в его руке, и, когда карета накренилась, съезжая с мостков на паром, он расстегнул тесную коричневую перчатку и благоговейно, как святыню, поцеловал ее ладонь. Слегка улыбнувшись, она отняла руку, и он спросил: — Вы не ожидали меня сегодня?
— Нет.
— Я собирался ехать в Вашингтон повидать вас. Все уже было готово… и мы чуть не разминулись.
— О! — вскричала она, словно испугавшись опасности, которой они чудом избежали.
— Знаете, я совсем забыл ваше лицо.
— Совсем забыли?
— Я хочу сказать… как бы это лучше объяснить… Я… со мной это всегда так. Как будто вы каждый раз являетесь передо мной впервые.
— Да, да, я понимаю!
— Значит… значит, так бывает и с вами? Отворотясь к окну, она кивнула.