С половины января вновь появился рассвет, и наши охотники начали выезжать на промысла. С Голомянного вывезли все добытое за осень мясо. В темное время его порядочно поубавили медведи, которые туда ходили буквально как в столовую. Но сделать с ними из-за темноты ничего было нельзя.
В общем, привезли сейчас тонны полторы, а может быть и две. Журавлев остался на несколько дней в палатке караулить гостей и жечь в железной печке заячье и белушье сало, с целью подманить их, чтобы хоть немного компенсировать себя за понесенные убытки.
24-го снова происходила радиоперекличка. Выступали: начальник Арктического института О. Ю. Шмидт, геологи Б. Н. Рожков, А. Н. Чураков и другие Это уже вторая перекличка специально с нами. Чрезвычайно приятна такая внимательность. В выступлениях отсутствовали элементы личного характера. Сообщались лишь политические новости и сведения из мира науки, техники и арктических работ. Для нас это было самое интересное, а в словах ободрения, поддержки и в прочих излияниях сердечных мы не нуждались.
Ушаков и Журавлев снова уехали караулить на остров Голомянный. Уж очень их заело расхищение мясного запаса. Однако медведи оказались хитрыми, больше не приходят, хотя прошлый раз Журавлев прожил в палатке безвыездно трое суток и сжег не менее 50 кг сала. Песцы в капканы тоже идут неохотно. Несмотря на то, что привад разбросано больше, чем в прошлом году, поймать удалось пока только 8 штук.
За последнее время любуемся прекрасными северными сияниями, играющими на небе почти ежедневно. Особенно эффектно было одно, 28 января, продолжавшееся почти всю ночь. Состояло оно из 8 гомогенных дуг, окрашенных внизу в радужные цвета. Сходились все они на горизонте в точке магнитного севера, на юге постепено расплываясь в общее сияние. Затем дуги превратились в драпри, колебавшиеся и переливавшиеся, как тяжелый бархатный занавес от ветра. Временами из них поднимались отдельные световые столбы, которые вспыхивали, как лучи прожекторов, двигались и перебегали по небу.
Закончив геологию и астрономию, переключился сейчас на чертежную работу. Вычертил крупномасштабную карту нашей базы и сейчас принялся за составление карт Северной Земли.
После долгого, более, чем месячного перерыва, у дома вновь появились медведи. Ночью, около 5 часов, поднялся собачий галдеж, что, впрочем, бывало и раньше, так как наши молодые суки начали уже погуливать. В данном случае шум был, видимо, не свадебного характера. Журавлев вышел проверить, вскоре бегом вернулся, схватил винтовку и выскочил снова наружу.
Пока мы натягивали валенки и полушубки, загремели выстрелы, и, когда выскочили на улицу, дело было кончено. Медведь, оказывается, подошел к метеорологической будке и после выстрелов успел отбежать за 100 метров на лед пролива, где и упал мертвым. Это был крупный самец с пустым желудком.
Перед восходом солнца снова начались пурги, как и прошлый год. Поэтому мы думали, что, по прошлогоднему, не увидим первого появления солнца, но 21 февраля утром ветер стих, прояснилось, и разорванные облака на юге окрасились в восхитительные пурпурные тона, которые становились все ярче и ярче по мере того, как светило поднималось ближе к горизонту. Потом брызнули снопами лучи, показался верхний край, а в полдень солнце взошло уже полностью. Его багрово-красный, холодный диск висел в морозном туманном воздухе минут пять, после чего начался закат, и вскоре все опять погрузилось во мрак, впрочем, на этот раз, лишь до завтра.
У Голомянного открытой воды попрежнему много. Наднях ездившие туда Ушаков и Журавлев добыли там трех нерп. У одной в брюхе оказался вполне сформировавшийся, покрытый белой шерстью жизнеспособный плод, длиною около 40 сантиметров. До родов, по мнению охотников; оставалось не более двух недель.