К оставленному грузу приехали уже 3 мая рано утром. Здесь все в полном порядке. А то пока ехали, немного на душе у обоих скребли кошки. Вдруг придет какой-либо заблудший медведь и переломает да разбросает все оставленное.
В дальнейший путь тронулись уже 4-го утром. Дорога очень тяжелая. В проливе сильно торошенные льды вплотную прижаты к берегу. Лед в большинстве свежего торошения и еще совершенно не занесен снегом. Если же местами и попадаются гладкие участки «пайды», то все они весьма недавнего происхождения с невыветрившейся еще солью на поверхности, что делает движение по ней подобным езде по песку. В довершение всего рыхлый снег непосредственно под берегом делает и здесь дорогу очень бродной. Собаки еле тянут, несмотря на то, что им все время помогаем.
Лагерем стали, пройдя, несмотря на все препятствия, 36,8 километра. К вечеру задул северо-восточный, пока еще слабый ветер, но пурга-поземка уже началась.
Ночью она усилилась, а к утру разыгралась уже во-всю. Но мы этим довольны. Ветер снесет весь рыхлый снег, утрамбует его и сделает дорогу лучше. К вечеру ветер еще усилился. Еле можно стоять на ногах среди слепящего снежного вихря. Все же кое-как выбрались из палатки, накормили собак и выложили с наветренной стороны сзади нашего полотняного жилья стену из снежных кирпичей в защиту от ветра. Это предохранит от выдувания тепла изнутри, а главное — укрепит палатку, которую при очень сильном ветре может порвать или совсем сорвать с кольев.
На другой день ветер продолжал дуть с прежней, если не большей силой. Рыхлый снег, выпавший за предыдущие дни, содрало полностью и снесло во впадины рельефа или забило в торосы в море. Барометр поднимается все время медленно и упорно, хотя и перед пургой он не падал. Сегодня в полдень 761,3 мм, вчера же в это время было 757,4. Несмотря на это, и даже вопреки барометру, к ночи пурга еще усилилась. Палатку рвет и треплет отчаянно. Если бы не снежная стена, ее наверное давно бы сорвало, так как лагерь разбит на морском льду на совершенно открытом месте. Ночью буря, повидимому, достигла максимума. Палатку уже не рвет, а натянуло как барабан, и она гудит глухо и жалобно, подобно шаманскому бубну. Мы лежим и слушаем песни полярной бури. Вот уже четвертый день длится она. Надоело сидеть в палатке до одури. Первые дни еще спали, а сейчас и сон не идет. Читаем взятые с собою книги: Георгий Алексеевич Синклера, а я описание Аляски по-английски. От лежанья в мешке болят бока, сидеть же долго холодно. Когда же, наконец, кончится наше испытание?
Утром стало несколько тише, но лишь относительно. А проклятый барометр поднимается все так же медленно и неуклонно вверх, указывая на штилевую морозную погоду. Здесь все идет как раз наоборот: барометр поднимается, а пурга усиливается.
Вечером, вылезши для очередной кормежки собак, увидели появившиеся сзади палатки трещины на морском льду. Правда, они были незначительны по размеру, в сантиметр и меньше шириною, но тем не менее это был грозный симптом. Лед стало отрывать. Не обращая внимания на пургу, кое-как ползком спешно начали собирать лагерь. С величайшим трудом сняли и свернули палатку, ежеминутно рискуя, что ее вырвет и унесет из рук, уложили имущество, подняли и запрягли собак. Чтобы добраться до берега, нужно было проехать около километра против ветра. Это стоило больших трудов. Собаки не шли, вернее не в силах были итти против натисков бури, и их приходилось тащить за собою, кое-как продвигаясь вперед боком и полусогнувшись против слепящего снежного вихря. Наконец добрались до земли и по счастью нашли удобное место с толстым плотным слоем снега под защитой небольшой возвышенности. Палатку со станком сначала разложили на снегу, вбили крепко-на-крепко колья, к ним привязали растяжки, а потом, выбрав момент относительного затишья, быстро подняли, поставили и растянули. Затем распрягли и привязали собак, заодно накормили их и, довольные, залезли в палатку чаевничать. Здесь лагерь в безопасности, морской же лед в шторм место ненадежное, тем более что в проливе он молодой, а к югу много открытой воды.
К ночи ветер стал стихать, а на другой день осталась лишь небольшая пурга-поземка.
Вчера во время кормежки Осман из моей упряжки нас удивил. Пока мы вскрывали банки и разрубали корм на куски, все собаки почтительно сидели кругом и ждали раздачи. Осман попытался было украсть кусок раньше, без разрешения, за что и получил по носу рукояткой ножа. Обидевшись, он ушел в сторону, лег в камнях и больше не подходил, несмотря на зов. Утром во время запряжки у саней его не было, а все попытки подманить или поймать так и не увенчались успехом. Упрямый пес не хотел ни за что подойти. Решили его тут и оставить: если вздумает, пойдет за упряжками, если нет, пусть лежит, пропадает с голоду.
Все равно пес он старый, тянул очень плохо и обычно через 10–15 км после выезда бежал уже через силу, даже не натягивая лямки.