Мытье людей происходило на кухне у плиты, для чего заранее согревался бак горячей воды, которая затем наливалась в рукомойник. Чтобы не плескать на пол, моющийся становился ногами в корыто для стирки белья. В общем мы приспособились к такой импровизированной бане довольно удовлетворительно. Лишь Журавлев иногда с сокрушением вспоминал о полке и венике.
Плиты с обогревателем оказалось совершенно достаточно для согревания всего помещения, и не было никакой необходимости в постановке дополнительного камелька, как это предполагалось сначала. Вообще дом вышел очень теплым, чему способствовали двойные полы и потолки с засыпкой между ними опилок в смеси с алебастром. Шпунтовые брусчатые стены, обшитые внутри фанерой по кошме, оказались почти абсолютно непродуваемыми при всяких пургах. Оконные рамы, как внутренние, так и внешние, имели двойное застекление, благодаря чему никогда не обмерзали и даже не запотевали.
Вечером, когда горели лампы, температура в помещении поднималась до + 20°, а после усиленной топки для хлебопечения, стирки или мытья она доходила до + 25° и даже + 30°. Приходилось отворять форточку в кухонном окне и даже дверь в сени, чтобы хоть немного прохладиться. В целях вентиляции и во избежание угара задвижка печной трубы никогда, даже на ночь, не затворялась, и все же даже в самые сильные морозы и пурги температура утром никогда не падала ниже + 8°. Оконная форточка в здешних условиях оказалась мало пригодной, так как сильно обледеневала, плохо из-за этого затворялась, а в щель пургою наносило снег. Поэтому мы продолбили в стене под потолком для вентиляции круглую дыру, закрываемую деревянной пробкой. Все это способствовало тому, что воздух в помещении был всегда сух и чист, несмотря на целых 5 керосиновых ламп и отчаянное курение, в чем особенно состязались Журавлев с Ушаковым, — кажется, и спавшие с трубками.
Наступил декабрь, самый темный и глухой месяц в Арктике. Впрочем, сейчас, в начале месяца, луна полная и совсем (не сходит за горизонт Дня же как такового нет совершенно, Ночью даже светлее, так как в это время луна находится вблизи верхней кульминации и стоит высоко на небе. В довершение установилась штилевая ясная погода с сравнительно небольшими морозами до — 25° — 30°. Торошенные льды в море, засыпанный анегом остров и почти погребенная под сугробами наша база при лунном освещении кажутся прямо фееричными. Стоя в море среди ледяного хаоса, кажется, что находишься где-то не на земле, а на другой, давно умершей планете, а города с их шумной жизнью, поля с волнующей рожыо и зеленые леса представляются лишь сном, который видел когда-то и уже успел почти позабыть. Кругом абсолютная тишина, и только слышен шум тока крови в собственных пульсирующих артериях.
Воспользовавшись лунным светом, Ушаков с Журавлевым решили съездить на базу Серпа и Молота отвезти пеммикан. Мне ехать не придется, так как собак набирается лишь на две усиленных запряжки. Ехать необходимо быстро, пользуясь хорошей погодой и лунным светом, а это длиться здесь долго не может. Поэтому нужны только сильные молодые собаки, а таковых у нас набирается не более 25 штук.
В путь тронулись 4 декабря в 18 часов, оба на веерных упряжках по 12 собак в каждой. Кроме текущего недельного запаса продовольствия себе и собакам, палатки, спальных мешков и прочего снаряжения, берут 120 банок, то есть 360 кг собачьего пеммикаш, который и оставят на базе. Думают обернуться в три дня.
Погода по прежнему прекрасная, тихая и лунная. Нашим благоприятствует.
7-го в 2 часа вернулись путешественники, сделав таким образом весь путь туда и обратно за 2 суток и 8 часов. Ночевали они всего один раз вчера, недоезжая горы Серп и Молот километров 20. Затем приехали к базе, сложили пеммикан и, напившись чаю, даже не разбивая палатки, повернули обратно и доехали до дома в один прием, то есть сделав без передышки около 90 километров. Упряжка Журавлева дошла хорошо, у Ушакова же некоторые собаки, как мало тренированные, разбили в кровь подушечки лап. Ошкуя, того самого, что осенью съел половину середника, пришлось бросить немного не доезжая Среднего острова, так как он выбился из сил и больше не мог итти даже без лямки.