До дома осталось на прямую километров сорок, так и решили ехать, потому что севернее под остров[20] видно очень много воды. Некоторые пятна не голубеют, отсвечивая от лежащего ниже льда, а почти черные. Это, несомненно, полыньи. Значит, там лед сильно разъеден и соваться туда никак не следует.
Впереди, по дороге к дому, на льду воды тоже много. Местами видны сплошные полосы шириною до километра и более. Это все результат последнего юго-восточного метра. Поехали, — вернее, поплыли, так как озера на льду имеют кое-где метр и более глубины. Собаки измучены окончательно, итти более не могут, валятся прямо в воду, не разбирая места. Приходится поднимать и гнать беспощадно вперед. Торос в моей упряжке, наконец, не выдержал и свалился мертвым. Ушаков вынужден был положить на сани сначала Тяглого, потом Козла и, наконец, передового — Шайтана. У всех у них лапы протерты до костей, и итти они более не в состоянии.
В довершение спустился густой туман. Пришлось остановиться, иначе можно, не видя, забраться в такую воду, что и не выберешься. Все же сделали по одометру 14,1 километра.
Лагерем стали на куче старых торосов среди разливанного моря воды.
Продовольствие все кончилось. Отдали собакам три последние банки пеммикана и 1 банку своего. У нас осталось не более поллитра керосина в примусе, 8/4 банки пеммикана и немного чая. Галеты, сахар кончились уже давно, больше недели назад. Вместо этого варим рис и едим его взамен хлеба по-китайски. Осталось еще несколько плиток шоколада и с килограмм масла.
На другой день, 19-го, погода ухудшилась. Сильный северный ветер, густой туман, гололедка. Воды нагнало еще больше. Сидим, как зайцы на острове в водополье. Всего хуже, что сильный ветер может поломать льды и унести нас в море, чего мы опасаемся больше всего. Собакам отдали последнее: масло, шоколад и пеммикан. Теперь осталась одна кружка риса, да и то неполная.
20 июля стало немного яснее, туман ветром разогнало. Воды тоже стало много меньше. Очевидно ее прогнало дальше к югу. Немедленно запрягли собак и потащились к видневшемуся километрах в пятнадцати острову Среднему. Через перемычку сани переволокли на себе и в 16 часов были уже дома.
Наши товарищи встретили нас с распростертыми объятиями. По радостным восклицаниям и суетливой беготне по берегу, когда мы приближались, чувствовалось, что наше возвращение значительно позднее назначенного срока было неожиданным. В душе они нас, вероятно, уже считали погибшими. Однако, никто этих мыслей не высказал, и разговор при встрече носил обычный характер, как будто мы расстались всего несколько дней тому назад.
