Я помню один случай… Часа в два дня, вдруг всех нас выстроили по камерам и не велели подходить к окнам, не велели шевелиться. Кто не послушается, того обещали застрелить.
Вдруг, на дворе раздались залпы, — сперва один, потом второй, а затем несколько отдельных выстрелов. Мы тут поняли, что белые кого-то расстреливают на дворе. Потом мы узнали, что они расстреляли красного партизана Ларионова и его товарищей. Дня два их трупы валялись неубранными со двора, а белым офицерам хоть бы что: смеются, покуривают, по вечерам танцуют, водку пьют.
— Эх, дать бы им! — не удержался Сережа-пионер.
— Вот, милок, и мы так думали, да чем им дашь-то? У нас не было оружия. Сидели мы за замком, а Красная армия была далеко от Архангельска.
— Дождались, папа, красных?
— Да, сынок, дождались; а до того времени отобрали среди нас, кого белые считали поопаснее, да и направили на остров Мудьюг, про который я вам вчера говорил. Вот тут-то и началась история. Из-за этого Мудьюга я и ногу потерял, чтобы ему пусто было!
— А ты нам расскажешь про этот остров?
— Конечно расскажу. Дайте только срок мне. Только уговор наперед — не пугаться и по ночам не кричать.
— Не будем! Не будем! — стали все разом уверять юриного папу.
— Ну, значит, уговор. Как только у меня будет день отдыха, так я все вам и расскажу. А теперь идите по домам и спокойной ночи. Да и Юрику надо поучить немецкий язык.