Ничего не найдя, телохранители Гуталинова со злости завязали узлом водосточную трубу, вскочили в машину и с визгом тормозов умчались.
Из окон за этой сценой наблюдали многие жильцы дома номер 14. Но лишь один Скупидонов знал: только что в контейнер было заложено взрывное устройство направленного действия. Знал Сидор Маркович, и против кого оно направлено. Однако оставался совершенно спокоен — вчерашние таблетки продолжали ещё своё действие.
В это утро мусорная бомба не взорвалась. Зато чуть не взлетела на воздух забытая на плите кастрюля с геркулесом.
Мама Таня Иванова проснулась от запаха подгоревшей каши и от мысли, что сегодня ей не нужно идти на работу…
Впрочем, в это время в «Гута-банке» царила такая суета, которую трудно было назвать работой. Нет-нет, банк никто не ограбил. Можно даже сказать — наоборот…
Запыхавшиеся Вован и Толян вбежали к Гуталинову с известием, что бесценный свёрток не обнаружен, и застыли в дверях.
В кабинете, напротив хозяина, небрежно развалясь в кресле, сидел бомж Потёмкин в галстуке на голое тело и, отставив в сторону мизинец, не спеша потягивал французский коньяк столетней выдержки.
— А скажите, господин Потёмкин, не возникало ли у нас мысли, оставить эти деньги себе?
Между Гуталиновым и бомжем сидел журналист Щекотихин и писал статью о замечательном поступке бомжа.
— А что бы вы сделали, господин Потёмкин, если бы не нашли владельца этих денег?