А внук летел в противоположном направлении. Воспользовавшись порывом ветра, он вырвался из рук мальчика, и уже через несколько минут влетал в открытое окно дома номер 14 по улице Божедомка…
Барабан Барабаныч поднял на ноги всю столичную родию. Кремлёвские, третьяковские, именипушкинские и даже политехнические барабашки три ночи подряд стучали условным стуком в разных концах Москвы, но Барабашка не отзывался. Дед каждый день появлялся в районе Цветного бульвара и внимательно прислушивался, не объявится ли где-нибудь его пропащий внук. В нормальных условиях он бы засёк Барабашку и за сто километров, но в Москве всё стучит, гремит, бурлит, ломается, строится — столько всяких помех!
Как люди узнают друг друга по почерку или по походке, так барабшки узнают друг друга по стуку.
И вот, наконец, сегодня деду послышалось что-то родное. А когда вслед за этим раздался взрыв, он уже совершенно точно знал, чьи это проказы.
Обнаружив свежие следы внука на чердаке, он успокоился, прикинулся сапогом и стал дожидаться возвращения негодника, чтобы горячо обнять его, а затем как следует надрать уши…
И дождался. Уши надрали ему самому. Стыд и позор! Гак осрамиться на старости лет — да его за всю долгую жизнь ни один человек в глаза не видел…
— Чего вы на меня так уставились? Дедушка я его, — сердито повторил Барабан Барабаныч, потирая уши.
— Покойный? — поинтересовалась Нюра.
— Что-о?! — изумился дедушка. — Я — покойный?
— Барабашка нам говорил, что вы умерли, — сказал Юра.