Журавлев попрежнему был молчалив. На мои обращения он отвечал односложными «да» или «нет», а чаще кивал головой. Горе продолжало сопровождать нас…
В ночь на 10 марта мороз еще более усилился. Мы часто просыпались и старались потеплее закутаться в меха. От холода ломило ноги. Только когда натянули на спальные мешки совики, удалось заснуть по-настоящему.
С утра, снявшись с бивуака, направились к лежащему впереди не то заливу, не то проливу, который вдали все более и более сужался. Справа виднелся берег, знакомый нам еще с прошлой осени, а слева блестел ледниковый щит, покрывавший какой-то остров.
Дорога заметно ухудшилась. Айсберги стали попадаться чаще и становились крупнее. Между ними часто лежал рыхлый снег, не державший саней. Продвижение замедлилось. После полудня раз пять приходила с северо-востока густая, белая мгла. Когда она широкой волной накрывала наш караван, мороз казался еще сильнее. Даже теплые меха не спасали от него. Казалось, что при дыхании глотаешь куски холода и чувствуешь, как внутри будто все застывает.
За день осилили только 16 километров. Дошли до крайней точки прошлогоднего осеннего маршрута — мыса Октябрьского.
Далее лежала неизвестность. Берега здесь еще не видели человека, и куда они должны были привести нас — оставалось тайной.
Ширина пролива или залива здесь, от мыса Октябрьского до неизвестного острова, покрытого ледниковым щитом, не более 7 километров. Посредине (условно скажем) пролива лежат несколько мелких островков с высокими обрывистыми берегами. Один из них мне удалось осмотреть. Сложен он известняками с очень богатой ископаемой фауной.
Вернувшись в палатку, я доотказа накачал примус и начал кропотливую работу — сушить рукавицы и капюшон кухлянки.
Это сложное занятие. Но чему не научит нужда. Нас она научила извлекать максимум полезного из примуса. Мы пользовались обыкновенным примусом с двухлитровым резервуаром. При полном и беспрерывном горении двух литров керосина нам хватало на 6 часов. Когда особенно донимал мороз и не было необходимости экономить керосин, мы накачивали примус доотказа, ставили его посредине палатки, садились как можно ближе и наслаждались теплом. В такие минуты примус создавал в палатке все известные человечеству климатические зоны. Тропики располагались вокруг шипящей, раскаленной горелки и заканчивались около наших лиц. Дальше узенькой полоской шел умеренный климат. И, наконец, всеобъемлющей полосой нас окружали полярные страны.
Чтобы просушить отсыревшие меховые рукавицы или чулки, надо вывернуть их мездрой наружу, держать над горелкой, беспрерывно мять руками и зорко следить, чтобы они не попали «в тропики». Здесь кожа моментально свернется, сделается ломкой и негодной для носки. Чтобы высушить одни рукавицы, надо потратить час-полтора времени, примерно пол-литра керосина и очень много терпения.