Я нащупываю головой сухое место и делаю попытку заснуть. Последней мыслью было: хорошо бы утром увидеть солнце, пусть даже холодное.
Но ни утро, ни день не принесли ничего утешительного. Завывал ветер, к тучам снежной пыли порой присоединялась муть тумана. Ни солнца, ни неба, ни льдов, ни берега. О поисках пути среди скоплений айсбергов в такую погоду нечего было и думать. Весь день просидели в палатке.
В следующую ночь ветер еще больше усилился. Я начал опасаться за палатку. Вытащил Журавлева из спального мешка. Впотьмах вылезли наружу и, ползая среди метели, нарезали ножовкой огромных снежных кирпичей, защитили стену палатки с наветренной стороны. Обогревшись в палатке, вновь вылезли наружу и соорудили длинную стену, за которой укрыли собак.
Журавлев начал приходить в себя. У него снова появился интерес к окружающему. В этот день он собрал собачью сбрую и починил ее. Потом сушил обувь и рукавицы. Пытаясь отвлечь его от горьких мыслей, я рассказывал о гражданской войне и партизанском движении на Дальнем Востоке. О том, что были у нас тогда и радости побед и горечь поражений. Иногда теряли лучших друзей, и уже казалось, что других таких не наживешь. Но время и борьба залечивали тяжелые душевные раны. Появлялись новые товарищи, с которыми крепко связывали общие цели и стремления.
Журавлев слушал и молчал.
К вечеру метель начала было стихать. Немного прояснилось. Но вскоре мы убедились, что это только временно. Сплошные низкие облака разорвались на юго-западе. Их края закруглились и сделались почти черными. Где-то за облаками было солнце. Отверстие в черной раме горело багровым светом. Мрачная картина не обещала улучшения погоды. И действительно, скоро густой туман сузил наш горизонт до 50 метров, а вслед за ним опять ударил шальной ветер с юго-востока. Он задержал нас на месте еще на сутки.
Сильно потеплело. Термометр показывал только — 23°, зато метель бушевала в полную силу. Скорость ветра достигла степени сильного шторма.
Невольно возникал вопрос: «Сколько же мы еще просидим здесь?» Терпения у нас хватало. А вот с продуктами и керосином дело обстояло хуже. Утром 14-го истекало семь суток, как мы покинули нашу базу, а от намеченной цели были еще далеки. Если бы перепало несколько дней ясной погоды и нашлась хорошая дорога! Погода, конечно, должна выправиться. Но когда?
Пока что мы сидели в палатке, точно в мышеловке. Чтобы чем-нибудь отвлечь Журавлева от его мыслей, я охотничьим ножом выстругал из доски от консервного ящика домино и навязал Журавлеву игру. Но как я ни старался посильнее хлопать импровизированными костями по крышке ящика, не мог заразить партнера обычным азартом. Игра шла вяло. Сергей невпопад ставил кости и проигрывал. Мысли его попрежнему были далеко.
Тогда я решил попытаться занять его другим. На этот раз, отправляясь в поход, мы захватили с собой по книжке. Журавлев взял «Анну Каренину», но за весь поход так и не раскрыл ее. У меня была книжка, рассказывающая о теплых странах. Описания были слишком контрастны с окружающей обстановкой и потому занимательны. Одно место я прочел вслух: