Перед нами — та же картина, что вчера и позавчера. За неделю мы успели к ней приглядеться. Но сейчас она кажется нам какой-то новой, будто впервые предстала перед нами в своем настоящем виде.
Тысячами миль и бесконечными ледяными полями мы теперь отделены от привычного мира. Словно перенеслись на другую планету и не знаем, когда вернемся. Да и в самом деле мы не знаем, сколько пробудем на этом забытом природой клочке земли. Может быть — год. Может быть — два. Может быть…
Много было полярных экспедиций, и кончались они по-разному: одни возвращались, а след других терялся в ледяных просторах.
Наш план нанести на карту неизвестные берега Северной Земли и произвести ряд наблюдений силами нашей экспедиции достаточно смел. А где смелость, там и опасность, и нет смысла закрывать глаза перед ней.
Что же, будем бороться! Мы для того и пришли сюда, готовы к борьбе и верим в победу.
Но разлука с людьми еще переживается нами. «Седова» нет. Мы это прекрасно знаем, но невольно поворачиваем головы в ту сторону, где стена тумана сомкнулась за кормой корабля.
Шлюпка идет к берегу. Гулко рокочет мотор, но вокруг стоит такая тишина, что звуки не сливаются. Помимо хлопков мотора ухо ловит журчание воды вдоль борта.
Я смотрю на своих спутников. Они торжественно сосредоточены. Напротив меня с румпелем в руке сидит радист Вася Ходов, самый молодой член нашей экспедиции.
Когда вопрос о снаряжении экспедиции на Северную Землю был решен, слух о ней быстро разнесся по всей стране. Посыпались предложения. Они шли из больших городов, из глухих деревень. Смелыми людьми наша страна богата. Предлагали свои услуги и ученые, и рабочие, и крестьяне. Больше всего заявлений поступало от молодежи. Сколько здесь было горячих писем с просьбой взять в экспедицию! Можно было бы организовать не одну, а десять экспедиций. Но нам нужно было всего два-три человека. Из них только один, по характеру работы, мог быть представителем славного молодого поколения. Выбор пал на долю Василия Васильевича Ходова.
Ему только недавно исполнилось 18 лет. Он рослый, плечистый и крепкий человек. Но у него еще по-юношески припухлое лицо, еле пробивающиеся усики. А его биография поместилась на половине листа из ученической тетради в клеточку. Поэтому мы не можем звать его иначе, как Васей.