И все же ночью нас несколько раз будил треск льда. Время от времени, как отдаленный гром, слышались глухие раскаты. Под палаткой во льду пробегала дрожь. Потом раздавались скрип и шипение. Что это? Поднимает лед приливом, или давит на него ледник с северо-запада, а возможно, нажимают с моря пловучие льды? Все это мало беспокоило нас, и мы вновь засыпали.
* * *
Утром 18 марта мы, как и накануне, видели солнце и голубое небо. Только к северу попрежнему лежала мгла и мешала рассмотреть там берег. Мороз достиг 39°. Вскоре после нашего выхода потянул северо-восточный ветерок и сделал мороз еще более чувствительным. Воздух наполнился бесчисленными мельчайшими ледяными иголками. Они кружились, летали и горели в лучах яркого солнца.
Собаки с пустыми санями, подгоняемые морозом и попутным ветерком, бежали играючи. Нам оставалось только править да время от времени спрыгивать с саней и греться. Благодаря хорошей видимости мы могли смело пересекать заливчики, срезать мысы и, прижимаясь к берегу, обходить айсберги. Теперь, глядя на узкие переулки, отвесные стены и нагромождения льдов, мы только удивлялись, как вообще могли пройти здесь с гружеными санями.
К вечеру, сделав километров 80, остановились на ночлег у мыса Октябрьского. Долго в палатке горел примус. Мы уже не экономили керосин, знали, что в 25 километрах находится продовольственный склад, и на знакомой дороге, с пустыми санями, нас не могла удержать никакая непогода.
На следующий день сделали рекордный переход. Видя, что хорошая погода удержится, мы решили не заходить на мыс Серпа и Молота и от мыса Октябрьского взяли курс на юго-запад, прямо на нашу базу.
Прошли 90 километров и к полуночи 20 марта были уже дома: жмурились от яркого электрического света в комнате, потягивались от тепла и рассказывали Васе о наших приключениях.
Пролив, открытый нами и давшийся с таким трудом, назвали проливом Красной Армии. Пусть он носит ее имя, являющееся символом упорства, настойчивости, отваги и доблести. Мыс, привлекший нас своей красотой, замыкающий пролив с северо-востока, получил имя Климента Ефремовича Ворошилова.
Величественный мыс, замыкающий пролив Красной Армии, получил имя Климента Ефремовича Ворошилова.