Ледниковый поток на 18 километров занял береговую линию.
С самого начала перехода мы видели ту же морскую террасу, за ней — обрыв гор с просачивающимися по долинам потоками льда, и дальше — ледниковый щит. Но вот горы с плоскими, точно срезанными вершинами закончились. Ледниковый щит на большом пространстве прорвал их барьер и устремился к морю. Его поток почти на 18 километров занял береговую линию. И только местами он спускался к морю спокойной, покатой линией, не образуя ни одной трещины. На большем же пространстве поверхность ледяного потока была покрыта бесчисленным количеством глубоких пропастей с отвесными стенами и представляла собой десятки тысяч отдельных льдин самой разнообразной величины. Это будущие айсберги. Часть их уже отделилась от потока и была окружена морским льдом. Здесь ледниковый щит находился в движении и нажимал на морские льды. В непосредственной близости к щиту в морских льдах виднелось много открытых трещин. Некоторые из них достигали двух-трех метров ширины. Местами на морском льду стояли озерки морской воды, выдавленной через мелкие трещины напирающим ледником.
Впереди, за прорвавшимся ледником, виднелся высокий мыс. На него мы и держали курс.
Чем дальше шли, тем больше занимал вопрос, что же, в конце концов, находится впереди — пролив или залив.
Противоположный берег заметно приближался. Он был уже примерно в 20 километрах. Между ним и мысом, на который шли, как ни вглядывались, ничего нельзя было рассмотреть. Что там? Низкий, пока невидимый берег или глетчер, замыкающий залив Шокальского? А может быть, и нет ничего, кроме морских льдов или айсбергов в проливе, который предстоит нам открыть? Но вот в бинокль удалось рассмотреть у самого мыса невысокий, но очень характерный, ледяной вал. По своей форме он мог быть только береговым торосом. Если это так, то здесь бывает напор морских льдов, и где-то близко есть свободный выход в море. Значит, впереди пролив. Начали попадаться площадки молодого льда с вымерзшим на нем соляным раствором — повидимому, прошлогодние забереги.
Мыс все ближе и ближе. Бурой скалистой массой он вырастал из-за потока искрящегося ледника. Наконец мы миновали последние каскады глетчера и на 33-м километре пути подошли к самому мысу.
Картина, раскинувшаяся перед нами, запомнилась на всю жизнь. Берег, вдоль которого мы шли, повертывал на юго-запад, а противоположный берег все так же, почти по прямой линии, уходил на юг и далеко впереди обрывался плоским мысом. Все широкое пространство между берегами заполняли торошенные морские льды. Мы находились в самом узком месте пролива!
Это было новое крупное открытие. Залив Шокальского с этого момента исчез с карты. Его место заступил пролив Шокальского — новые ворота между западной и восточной частями Советской Арктики — ценный подарок родине.
В тот же день мы сняли с карты гору, нанесенную гидрографами к западу от залива Шокальского. Никакой горы на этом месте не оказалось. Повидимому, моряки были обмануты полярным миражем, вводившим в заблуждение многих путешественников.