Белуха, услышав щелчок позади себя, в ужасе устремляется в открытое море.
* * *
Увлекшись охотой, мы не заметили, как первая убитая белуха погрузилась на дно. Ее белая туша еле просвечивала сквозь десятиметровый слой воды. Из двух последних одна попала в течение, уплывала от берега и тоже еле держалась на воде.
— Шлюпку! — заорал Журавлев.
Наш механик уже давно возился с мотором. Обычно заводившийся без отказа, на этот раз он, как нарочно, закапризничал. Мы бросились на помощь и на веслах подплыли к месту охоты. Но было уже поздно. На поверхности воды плавала только одна туша. Две были потеряны безвозвратно.
Все же добыча была знатная. Оставшийся экземпляр достигал четырех с половиной метров в длину и весил около полутора тонн. Почти два часа мы с помощью талей и блоков вытягивали тушу на берег и закончили работу уже в темноте, а потом долго возились с переборкой мотора, пока не заставили его работать с точностью хронометра.
Из моря вновь доносились сопение и всплески. Это давало надежду, что на следующий день промысел будет еще удачнее.
Но днем белухи не появились. Не было их и на следующий день. Мы уже стали терять надежду. Но еще через день мимо базы прошло два больших стада. Это было уже в сумерки. Нам удалось отбить от стада, привести на «поводке» к берегу и убить только одну белуху.
Еще через день зверь пошел почти беспрерывно, тысячными стадами.
Двое суток море кипело день и ночь. Это было настоящее нашествие. Иногда белухи плотно окружали нашу шлюпку и только после запуска мотора рассыпались в стороны.