Но попробуйте „напечатать“ так всего „Руслана“! Успеешь вырасти, а до конца так и не дойдешь. Казачонку не терпится. Но что же поделать, — школы в деревне нет. Хорошо, что Егорка находит в книжке все буквы алфавита и уже умеет складывать из них целые слова.
Казак вручает сыну книжку в полную собственность. „Руслан“ попрежнему остается Егоркиным учителем. Егорка скоро начинает бегло читать, сначала матери и бабушке, потом забегающим соседкам и товарищам и, наконец, то в одной, то в другой избе, усатым казакам и седым старикам.
Золотой рекой льются пушкинские стихи по затерянной в тайге и болотах глухой деревушке…
…Казак Алексей, знавший наизусть „Руслана“, „Салтана“ и „Золотую рыбку“, — мой отец, Егорка — я, а когда-то глухая таежная деревушка, находящаяся в нынешнем Биробиджане, — моя родина. „Руслан“ — первая книжка, пробудившая во мне интерес к учению, жажду знаний, любовь к путешествиям. Сказка о Руслане учила меня гордиться русской богатырской силой.
Через многие годы память без затруднения оживляет далекие воспоминания детства. Заветные стихи великого Пушкина пришли и сюда, „за край земной“, в „жилища ветров, бурь гремучих“. Как и в былые годы, стихи вызывают гордость за русских людей, зовут еще сильнее любить нашу родину.
Вот уже четвертью сутки над нашей палаткой, словно бесконечная седая борода Черномора, вьется снежный вихрь, и не видно ему ни конца, ни края. Я то закрываю томик Пушкина, то вновь открываю его. В ушах, сквозь гул бури, звучат строчки:
То, как зверь, она завоет,
То заплачет, как дитя…»