Так происходят ошибки. Так уточняются карты.
Окончание работ
20 мая 1932 года мы открыли и положили на карту залив Микояна, а на следующий день подошли к пункту, где горные склоны, когда-то обманувшие участников Гидрографической экспедиции, вновь приблизились вплотную к морю. Эта точка и была нанесена на карту гидрографов под именем мыса Визе.
Следуя дальше, уже вдоль берегов пролива Шокальского, мы открыли два новых фиорда. Один из них назвали Партизанским, другой — фиордом Спартака. Здесь мы вновь встретили неподвижные торошенные льды, прижатые к береговым скалам. Некоторое время путь был тяжел. Но что могли значить для нас эти трудности после тех, что мы преодолели у восточных берегов острова?
22 мая, после рекордного 70-километрового перехода, экспедиция достигла фиорда Тельмана и, таким образом, сомкнула свой маршрут вокруг острова Большевик. Здесь наша радость, по случаю окончания съемки острова чуть было не омрачилась потерей половины собак. Думая, что наши помощники после 70 километров пути уже ни на что не способны, мы пожалели их и решили на часик оставить на свободе. Через полчаса вся свора сорвалась с места и умчалась в горы, повидимому за оленями. Удивляться нам было некогда. Нависла страшная опасность. Мы подняли стрельбу. Половина собак, вообразив, вероятно, что мы бьем по зверю, вернулась в лагерь и тут же была посажена на цепь. А остальные… вернулись с высунутыми языками только через три с лишним часа.
Через день, закончив астрономические наблюдения в точке смыкания маршрута, мы распрощались с островом Большевик, благополучно пересекли пролив Шокальского и форсированным маршем двинулись на свою базу. Расстояние, на преодоление которого в распутицу предыдущего года было затрачено 30 мучительных суток, на этот раз мы покрыли в 5 суток. Поход был закончен утром 28 мая. Продолжался он 45 дней. Из них 13 дней мы потратили на астрономические работы и вынужденные стоянки из-за метелей, а в остальные 32 дня прошли 1118,9 километра.
* * *
Зима 1931/32 годов была значительно мягче предыдущей. Об этом говорили и среднемесячные температуры воздуха, и характер морских льдов, и более ранний прилет птиц, и резкое потепление в последние дни мая. Надо было ожидать и более раннего наступления распутицы.
А «наши владения» еще не были полностью приведены в порядок. Надо было положить на карту еще остров Пионер и пролив Юнгштурма, отделяющий этот остров от острова Комсомолец. Задерживаясь на базе, мы вновь рисковали попасть в распутицу или оставить незаснятым заметный кусок Северной Земли.
Поэтому 1 июня, как только кончилась метель, экспедиция вышла в новый поход, благо остров Пионер лежал совсем под боком. Поход продолжался всего лишь восемь дней, за которые мы прошли 320 километров. Мы вновь побывали на мысе Серпа и Молота, откуда проливом Юнгштурма прошли на западный берег острова Пионер, переопределили астрономический пункт на мысе Буденного, положили на карту залив Калинина и, следуя вдоль южного берега острова, сомкнули маршрут на его северо-западной оконечности.