Мой собеседник внимательно слушал, переспрашивал и, казалось, готов был прийти на помощь. Но когда мы вернулись к вопросу о кредите под шкуры североземельских медведей, в нем опять насторожился хозяйственник, берегущий народное добро.
— Да есть ли там медведи? — спросил он.
— Никто там никогда не жил и не охотился. Но медведи наверняка водятся, как и во всей Арктике. У берегов Таймыра их видели достаточно. А Северная Земля совсем рядом, можно сказать, через улицу.
— А вы понимаете: чтобы покрыть такую сумму, вам надо добыть не менее ста медведей.
— Ну что ж! Важно, чтобы они там были, а добыть — добудем. Охотиться мы будем не между делом и не ради развлечения, а по-серьезному. Нам надо кормить целую ораву ездовых собак, а они потребуют мяса значительно больше, чем могут дать его сто медведей. Мы просто обязаны быть хорошими охотниками, иначе погубим собак, а без транспорта не выполним и поручения партии и правительства.
И я продолжал:
— Мы получаем от вас экспедиционную одежду, а вы медвежьи шкуры. Вам не надо открывать приемного пункта. Шкуры привезем прямо на склад, без накладных расходов, оплатим проценты за кредит.
Больше аргументировать мне было нечем.
— Что ж, смело, по-хозяйски. Надо подумать, посоветоваться. Зайдите послезавтра, в двенадцать.
В назначенный час я вновь вошел в знакомый кабинет. Там сидело несколько человек. Хозяин кабинета представил меня: